Коллективное мнение. Роль общественного мнения в борьбе с отклонениями от социалистических норм нравственности

Коллективное мнение

Интенсивные консультации с главами других социалистических стран в отношении Чехословакии развернулись с начала 1968 г. Первым ощутимым результатом стала договоренность о встрече в Дрездене. На этой встрече, кроме делегаций от ЦК КПСС и КПЧ, должны были присутствовать представители компартий ГДР, Польши. Венгрии и Болгарии.

Совещание представителей компартий шести социалистических стран в Дрездене 23 марта началось с того, что руководителям КПЧ было заявлено – «братским компартиям непонятна концепция их деятельности». Пражская делегация подверглась критике за то, что «печать, радио и телевидение вышли из подчинения»; что в результате нападок средств массовой информации «хорошо проверенные, закаленные в борьбе кадры партии и государства» снимаются с занимаемых постов; что 80% уволенных – это люди, которые обучались в Москве; что начались массовые отставки секретарей райкомов и обкомов . Было указано на начавшееся разложение армии, «втянутой в митинги вместо службы». Однако полного единства, не на словах, а на деле, в осуждении чехословацкого руководства в Дрездене добиться не удалось. Некоторые из участников совещания, в первую очередь венгерский лидер Я. Кадар, остались при особом мнении. Более того, 18 апреля Кадар осторожно, но высказал одобрение ряду действий ЦК КПЧ.

Итоги дрезденской встречи обсудил и утвердил пленум ЦК КПСС, проведенный в Москве 9-10 апреля. Основным рефреном выступлений было: «Социалистическую Чехословакию мы не отдадим».

После Дрезденской встречи в отношениях конфликтующих сторон наступило временное затишье. ТАСС без каких-либо комментариев перепечатал фрагменты выступления А. Дубчека на заседании ЦК КПЧ. Избрание генерала Л. Свободы на пост президента страны вообще было воспринято с одобрением. Тем самым была устранена высокая вероятность избрания Смрковского – совершенно неприемлемой для Москвы фигуры.

«Перемирие», однако, было недолгим.

Во второй половине апреля в чешской прессе впервые появились требования провести чистку КПЧ от «запятнавших» – тех, кто был причастен к репрессиям прошлых лет. Требования нашли поддержку у значительной части общественности, прежде всего среди молодежи и студенчества. Попытка проведения этой кампании могла привести к далеко идущим последствиям. «Запятнавшими» в некоторых случаях считались и те, кто сотрудничал с советским подпольем в годы Второй мировой войны.

Реализация призывов к чистке могла взорвать всю политическую систему страны, непосредственно угрожая практически всем представителям партийно-государственной элиты.

Показательным в этом смысле стало выступление писателей Э. Гольдштюкера, председателя Союза писателей ЧССР, и Я. Прохазки, состоявшееся 26 апреля 1968 г. в Праге, в Доме чехословацкой армии.

Они подвергли резкой критике весь путь развития ЧССР после февраля 1948 г., указав, что в результате событий 1968 г. в стране появились предпосылки для создания новой социальной системы демократического социализма. Советский же Союз, по оценке Гольдштюкера, был «классической страной диктатуры».

Тезисы Гольдштюкера развил Прохазка. Комментируя недавнее самоубийство генерала Янко, одного из ответственных за политические репрессии начала 50-х гг., писатель заявил, что тот «поступил как честный человек», добавив: «Но я не рекомендую, чтобы перестрелялся весь Генеральный штаб» .

Чехословацкое руководство было приглашено в Москву для объяснений.

4 мая в Москву прибыли А. Дубчек, О. Черник, И. Смрковский и В. Биляк. С советской стороны во встрече участвовали Л.И. Брежнев, А.Н. Косыгин, Н.В. Подгорный, К.Ф. Катушев и К.В. Русаков. Беседа продол жалась долго – более девяти часов – и вызвала в Кремле нескрываемое раздражение.

На заседании Политбюро ЦК КПСС 6 мая Брежнев, комментируя итоги встречи, сказал: «Когда вспоминаешь все этапы отношений после первой беседы с т. Дубчеком, в частности, моей беседы в Праге, и последующие беседы, то создается такое впечатление, что он намеренно говорит одно, а делает абсолютно другое, хотя и говорит он вихляя, неконкретно». В качестве примера Брежнев приводил заверения Дубчека сохранить кадры. Однако, по мнению генерального секретаря ЦК КПСС, первый секретарь ЦК КПЧ сменил все кадры снизу доверху. Дубчек фактически «обезглавил партию». Брежнев исключительно резко высказался и в адрес «Программы действий»: «Мне кажется, мы едины в том, что это плохая программа, открывающая возможности для реставрации капитализма в Чехословакии, правда, завуалированная разной фразеологией. Это выражение мелкобуржуазной стихии» . Смрковский на встрече с руководством ЦК КПСС, по словам Брежнева, говорил немного. Основным в его выступлении было осуждение прежних репрессий. При тех спорах, которые возникали между чешской и советской сторонами, Смрковский произвел на Брежнева, видевшего его впервые, впечатление сильного человека и цельной личности. Однако никакой обеспокоенности и тревоги, по словам Брежнева, никаких позитивных предложений в выступлении Смрковского он не разглядел.

Невысокую оценку Генеральный секретарь ЦК КПСС дал выступлению Черника – по его словам, путаному, содержащему неподкрепленные обещания. Выше всего Брежнев оценил позицию Биляка. В нем «чувствовалась действительно тревога за состояние дел, за развитие событий. Он, например, говорил, что события развиваются в таком направлении, что это угрожает Коммунистической партии Чехословакии и социалистическим завоеваниям, что подняли голову все некоммунистические партии».

Вывод Брежнева был следующим: «Сегодня на Военном Совете мы рассмотрели вопросы, у нас обсуждались уже конкретные планы о наших практических мерах в связи со сложившейся обстановкой. Первым нашим шагом было: мы сообщили им предложение послать 20-25 наших маршалов и генералов во главе с маршалом Коневым и Москаленко на празднование Дня Победы… Мы также обсудили целый ряд других мер, о которых я скажу несколько позже».

Косыгин привнес в обсуждение новый, еще более жесткий тон. Руководство КПЧ, заявил он, готовит реабилитацию, «они думают обыграть это, считая, что руки у Готвальда и Запотоцкого в крови и что они действовали вместе с Советским Союзом. На этом фоне они и думают организовать новую партию, собственно, буржуазную партию и буржуазные порядки». По мнению Косыгина, просьбы чехословацкой стороны о займе в 500 млн руб. золотом носят по своей сути провокационный характер: «Они знают, что мы откажем в этом, что на таких условиях, как они предлагают, не дадим этого займа, – и они на этом тоже хотят сыграть» .

Майский 1968 г. пленум ЦК КПЧ, на который рассчитывала Москва, не принес никаких изменений в расстановке политических сил и не обеспечил поражения реформаторов.

4 июня по дипломатическим каналам в Москве было получено сообщение о встрече советского посла с Биляком. На этот раз он подробно охарактеризовал положение в руководстве КПЧ, уделив особое внимание так называемому «пражскому центру», куда, по его словам, входили Шик, первый секретарь Южноморавского обкома КПЧ Й. Шпачек, Цисарж, Кригель и министр внутренних дел Й. Павел. К ним присоединились заведующий организационно-политическим отделом ЦК Ф. Коларж и заведующий отделом административно-государственных органов В. Прхлик. Эти люди, утверждал Биляк, проводят заседания в здании ЦК КПЧ, в кабинете Цисаржа. «Пражский центр» пытается действовать в пражских районах, дискредитирует Дубчека. Биляк также отметил, что у Дубчека в качестве «оперативной силы» имеется до 10 тыс. наиболее преданных солдат и офицеров, которые в случае необходимости будут немедленно приведены в готовность» .

Отношения между КПСС и КПЧ продолжали тем временем ухудшаться и постепенно достигли критической точки. Ситуация стала сопоставимой с советско-югославским разрывом 1948 г. Однако в Москве все еще надеялись, что очередные многосторонние переговоры все же могут выправить положение.

Но в последовавшем между Л.И. Брежневым и А. Дубчеком телефонном разговоре выяснилось, что чехи отказываются от совместной встречи представителей шести коммунистических партий в Варшаве. Это был откровенный демарш.

Брежнев обрушился на Дубчека с обвинениями, заявив, что отказ от встречи открывает новый конфронтационный этап в отношениях между КПСС и КПЧ. Дубчек вяло оправдывался, признавая, что прессой действительно допускались отдельные ошибки, в частности антисоветские выпады .

«Письмо пяти», как его назвали в Праге, в Президиум ЦК КПЧ, содержавшее приглашение чехословацких лидеров в Варшаву, по-прежнему расценивали в Чехословакии как недопустимое вмешательство во внутренние дела.

В ходе Варшавского совещания (в отсутствии чехословацкой делегации) было выработано послание в адрес ЦК КПЧ. В документе говорилось, что «ввиду развернувшегося в ЧССР наступления контрреволюции, братские партии настоятельно требуют от чехословацкого руководства срочно принять энергичные меры, чтобы отразить натиск врага, учитывая, что защита социализма в Чехословакии не частное дело только этой страны, а священный долг всего социалистического содружества».

Вести из Праги были все менее обнадеживающими. Один из руководителей ЦК КПЧ информировал, что за советским посольством и за виллами, где живут советские дипломаты, установлена слежка, контролируются все их встречи.

В середине июля по каналам КГБ из Праги пришло секретное письмо на имя Л.И. Брежнева от кандидата в члены Президиума ЦК КПЧ А. Капека. В нем сообщалось: «В ЦК КПЧ группа из руководящего состава партии в лице Смрковского, Кригеля, Шпачека, Шимона, Цисаржа, Славика овладела всеми средствами массовой информации и ведет антисоветскую и антисоциалистическую работу». В конце письма А. Капек прямо призвал: «Я обращаюсь к Вам, товарищ Брежнев, с призывом и просьбой оказать братскую помощь нашей партии и всему нашему народу в деле отпора тем силам, которые создают серьезную опасность самим судьбам социализма в Чехословацкой Социалистической Республике» .

Письмо было зачитано на заседании Политбюро, однако его сочли недостаточным для принятия важного военно-политического решения. Через несколько дней по тем же каналам на имя Брежнева поступило еще одно письмо, подписанное теперь уже пятью чехословацкими руководителями. Речь в письме шла о возникновении в ЧССР возможности «контрреволюционного переворота» и содержался призыв к вмешательству в чехословацкие события. «В такой тяжелой обстановке обращаемся к вам, советские коммунисты, руководящие представители КПСС и СССР, с просьбой оказать нам действенную поддержку и помощь всеми средствами, которые у вас имеются. Только с вашей помощью можно вырвать ЧССР из грозящей опасности контрреволюции. Мы сознаем, что для КПСС и СССР этот последний шаг для защиты социализма в ЧССР был бы нелегким.

В связи со сложностью и опасностью развития обстановки в нашей стране, просим вам о максимальной засекреченности этого нашего заявления, по этой причине пришлем его прямо лично для вас на русском языке» .

19 июля на очередном заседании Политбюро ЦК КПСС Л.И. Брежнев заявил, что в отношениях с Чехословакией наступил новый этап. Время, по его словам, «работает не в нашу пользу, против нас. Сейчас в Праге ждут приезда Чаушеску и Тито, идет разговор о каком-то дунайском сговоре, дунайской встрече». Брежнев подчеркнул, что КПЧ получила поддержку в европейском коммунистическом движении, а Итальянская и Французская коммунистические партии призвали к проведению европейского совещания, где действия ЦК КПЧ могут получить одобрение. Отсюда следовал вывод: «Возник не только новый момент, но и новые требования к нашим действиям. Возникает один вопрос: все ли мы исчерпали из арсенала политического воздействия, все ли мы сделали до того, как принять крайние меры? Мы и на пленуме заявили о том, что примем все зависящие от нас меры политического воздействия. Если это не даст соответствующего эффекта, только тогда предпримем крайние меры».

Этим осторожным, сдержанным заявлением Брежнев дал понять, что на этом этапе он по-прежнему остается сторонником политического давления на ЦК КПЧ. С ним согласился Косыгин, который считал, что эффективной формой оказания политического давления может стать двусторонняя встреча.

Подобная позиция, однако, не нашла поддержки у большинства членов Политбюро. Объектом критики, естественно, стал не Брежнев, а Косыгин. Андропов, Устинов, Мазуров, Капитонов – все они считали, что настало время для жестких мер. В конечном счете Политбюро пришло к компромиссному решению: встречу с чехословацкими лидерами рассматривать как последнюю политическую меру воздействия.

Политика давления на Прагу во многом облегчалась относительно нейтральным отношением международного общественного мнения к происходившему в Чехословакии.

Встреча с государственным секретарем США Д. Раском, состоявшаяся 22 июля, показала: американцы не хотят вмешиваться в конфликт. Раск заявил: «Правительство США стремится быть весьма сдержанным в своих комментариях в связи с событиями в Чехословакии. Мы определенно не хотим быть как-то замешаны или вовлечены в эти события» . Это был сигнал для Москвы. Политическому руководству СССР стало ясно: реализация «крайних мер» не приведет к активному противодействию со стороны США.

Согласно решениям Политбюро от 19 и 22 июля, началась спешная практическая проработка этих «крайних мер». 20 июля была подготовлена первая, а 26 июля – вторая редакция Декларации от имени Политбюро ЦК КПЧ и Революционного правительства ЧССР о внутренней и внешней политике, а также «Обращения к гражданам ЧССР, к чехословацкой армии». Эти документы должны были быть обнародованы после того, как войска СССР и других стран Варшавского Договора войдут в Чехословакию. 26-27 июля на заседании Политбюро ЦК КПСС были полностью отработаны все необходимые документы, включая и заявление «К советскому народу». Час принятия решения неумолимо приближался.

Последние советско-чехословацкие переговоры 29 июля – 1 августа 1968 г. проходили при участии почти всего состава как Политбюро ЦК КПСС, так и Президиума ЦК КПЧ. Они состоялись в Чиерне-над-Тисой. Отсутствие на переговорах глав важнейших советских ведомств: министра обороны А.А. Гречко, министра иностранных дел А.А. Громыко и председателя КГБ Ю.В. Андропова – явно указывало на стремление участников представить обсуждение чисто партийным делом.

Встречу, впрочем, трудно было назвать переговорами в точном смысле этого слова. В Москве она задумывалась скорее как форма массированного давления; ставка делалась на то, чтобы заставить наконец Прагу пойти на уступки и изменить свою позицию.

Накануне переговоров в Политбюро поступили почти одновременно послания от Н. Чаушеску, И. Тито и 18 европейских компартий, в которых содержалась просьба (завуалированное предупреждение) не оказывать слишком жесткого давления на руководство Чехословакии. Делегации разместились по-походному – в двух железнодорожных составах посреди табачных плантаций у погранполосы, что должно было указывать на чрезвычайность происходящего и оказать на пражских лидеров психологическое давление.

Переговоры открылись четырехчасовой речью Брежнева, в которой он смешивал цитаты из чехословацкой печати с обвинениями в потакании западному империализму и стремлении «протащить контрреволюцию». Если ставилась цель достичь взаимопонимания, это выступление нельзя было считать удачным.

Оно с самого начала вызвало неудовольствие противоположной стороны. Мероприятие оказалось под угрозой срыва.

Кремлевские лидеры не учли менталитет чехов и словаков. Они не ожидали, что бесцеремонным нажимом лишь возродят в пражском руководстве чувство сплоченности. В подобной ситуации даже Биляк и Индра со своими сторонниками сочли благоразумным примкнуть к общему лагерю.

Во время переговоров наиболее агрессивно повел себя П.Е. Шелест. Он поднял вопрос о статусе и положении украинского национального меньшинства в Словакии. Занявшись выяснением, кто в чехословацком руководстве «правый», Шелест оскорбил Кригеля, назвав его «галицийским евреем» . Выпад до предела обострил обстановку. Косыгин был вынужден отправиться к поезду чехословацкой делегации и принести извинения за Шелеста, «зашедшего слишком далеко».

После перерыва стороны договорились продолжить обмен мнениями по группам.

В конечном итоге чехословацкое руководство дало обязательство обуздать прессу, подтвердило приверженность социализму и верность своей страны обязательствам по линии Организации Варшавского Договора. Однако пражскому руководству во главе с Дубчеком предложили еще раз высказать свою позицию на многостороннем форуме в Братиславе. Делегация КПЧ не скрывала удивления: зачем собираться еще раз? Но была вынуждена согласиться при условии, что встреча состоится на территории Чехословакии и не станет вмешательством во внутренние дела.

На самом деле встреча оставила у обеих сторон глубоко негативное впечатление .

Присутствовавший на переговорах в Чиерне В.А. Александров считал, что постоянными «источниками нагнетания недоверия» в ходе откровенной дискуссии были два чехословацких руководителя – председатель Национального собрания И. Смрковский и глава Национального фронта Ф. Кригель, «первый – в силу своих амбиций, претензий на роль главного трибуна, второй – в силу умопомрачительного политического инфантилизма. Стоило Дубчеку или Чернику сказать какую-нибудь доброжелательную в отношении СССР фразу, как тот и другой „анфан террибль“ спешили в своем кругу опровергнуть сказанное: дескать, не надо верить, на самом деле „Саша“ думал иначе. В иных случаях такая разноголосица ничего бы не значила, но речь шла об отношениях, которые назывались „братскими“, а здесь уже доверие или его отсутствие приобретали определяющее значение».

В свою очередь после возвращения из Чиерны-над-Тисой Ф. Кригель сказал: «После Чиерны я не могу спать. Я обнаружил невероятно низкий уровень этих людей, не прочитавших в жизни ни единой книги Маркса или Ленина. Когда я думаю, что судьба мира зависит от них, я не могу спать» .

После переговоров премьер О. Черник позвонил Ч. Цисаржу – единственному оставшемуся в Праге члену высшего партийного руководства – и заклинал его постараться избежать появления в печати непосредственно перед новой встречей лидеров блока резких публикаций, способных вызвать раздражение Москвы.

Однако чехословацкая печать уже оказалась вне досягаемости партийного контроля. Один из номеров массового издания «Литерарни листы» вышел с карикатурой на В. Ульбрихта. Достигнутые договоренности не соблюдались.

Последней, все более призрачной надеждой, оставалось братиславское совещание. На совещании в Братиславе было много рукопожатий, поцелуев и цветов. Оно напоминало встречу старых друзей, не отягощенных разногласиями и спорами, обрадованных возможностью у видеть друг друга после разлуки. Делегации в полном составе разместились в большом зале. Началось оживленное обсуждение, грозившее затянуться до бесконечности.

Коллективное обсуждение вскоре пресек Брежнев. Он предложил остаться только первым секретарям, добавив: «Вот, со мной будет еще Косыгин». Партийные лидеры заперлись в отдельной комнате и стали читать текст проекта совместного заявления, который был подготовлен советской рабочей группой в салон-вагоне по пути из Чиерны до Братиславы . К этой работе никто из помощников и лиц, не входивших в руководство, допущен не был. Исправления в проект вносил непосредственно Брежнев, который отдавал текст лист за листом своему помощнику Г.Э. Цуканову – единственному человеку, получившему право входить в комнату переговоров.

В соседнем зале ожидали все остальные – руководители рангом поменьше, эксперты, сопровождающие лица.

Заявление шести братских компартий, принятое в Братиславе, не содержало утверждения о наступлении контрреволюции в Чехословакии. В самых общих выражениях говорилось о социалистических завоеваниях прошлого; о соблюдении общих закономерностей социалистического строительства в соответствии с документами московского Совещания коммунистических и рабочих партий 1957 г., включая руководящую роль партии, принцип демократического централизма, непримиримую борьбу против буржуазной идеологии; о тесных связях внутри СЭВ и Варшавского Договора; о братской взаимопомощи и солидарности.

Но во фразах, которые на первый взгляд казались шаблонными заявлениями газетных передовиц, скрывался далеко не безобидный смысл.

Главным пунктом братиславского заявления стало положение о защите завоеваний социализма как общем интернациональном долге всех социалистических стран. Это был достаточно неопределенный тезис, допускавший различную интерпретацию. В том числе он предполагал применение в случае необходимости коллективных (включая военные) мер против страны-нарушителя. Каждая сторона, покидая встречу, считала себя победителем. Дубчек рассматривал итоги совещания в Братиславе как «легализацию чехословацкого пути к социализму».

Но он ошибался. Признав защиту социализма делом всего социалистического содружества и тем самым право «братских» партий обсуждать, а при случае и вмешиваться во внутренние проблемы суверенной страны, Дубчек тем самым допустил возможность подмены межгосударственных отношений межпартийными.

Западные журналисты, наблюдавшие за ходом встречи, отметили непонятную робость в поведении Брежнева и рассерженный вид Ульбрихта и Гомулки.

Сразу после братиславской встречи несколько успокоенный Брежнев уехал в отпуск. Его замещал в ЦК КПСС А.П. Кириленко, которому было поручено передавать в Крым, где находился Генеральный секретарь, обобщенную информацию и оценки ситуации в Чехословакии.

На самом деле информация, поступавшая в Крым из Москвы, имела для Брежнева второстепенное значение. Основным каналом информации, которому он полностью доверял, стал телефонный кабель Ялта – Прага, разговоры с советским посольством, шедшие непрерывно, по несколько раз в день. Через этот канал с Брежневым контактировали представители «здоровых сил» в чехословацком руководстве. Их живая речь, видимо, была более убедительной, чем соответствующее письменное изложение в донесениях посла Червоненко.

Основной лейтмотив бесед был один: команда Дубчека интерпретирует результаты братиславского совещания совсем иначе, чем лидеры остальных компартий.

Вскоре после братиславской встречи на стол Брежневу легли шифровки о собраниях партактивов в пражских районах, на которых Ф. Кригель и И. Смрковский делились впечатлениями, как они «обманули русских», и отмечали, что «все будут делать по-своему» .

У Брежнева окончательно сложилось убеждение: с чехословацкими реформаторами дальнейшие переговоры бесполезны, в ближайшем будущем они неизбежно будут сметены второй, более радикальной волной, которая приведет к реставрации буржуазных порядков в Чехословакии.

Разноголосица и столкновение честолюбий в рядах чехословацких реформаторов позволяли Москве заниматься активными поисками замены Дубчеку – то предлагая пост первого секретаря не стоявшему на передних позициях Э. Эрбану, от чего тот благоразумно отказался, то вынашивая планы создания марионеточного «рабоче-крестьянского правительства». По мнению Млынаржа, на поисках Кремлем стопроцентно надежной кандидатуры сказывалась «русская традиция ставить на кого-то одного, облеченного абсолютным доверием», неумение учитывать и тем более сотрудничать с различными политическими силами или негласными фракциями одной партии .

9 августа в телефонном разговоре с Дубчеком Брежнев высказал свои претензии по поводу фактического отказа чехословацкой стороны выполнять прежние договоренности.

«Создается впечатление, – говорил Брежнев, – что из совещаний не сделаны выводы. Обязательства, которые мы с вами приняли в Чиерне-над-Тисой, не выполняются». Затем он заговорил о мерах по овладению средствами массовой информации и прекращению деятельности социал-демократической партии и клубов .

13 августа состоялся новый телефонный разговор с Дубчеком. Брежнев требовал объяснений в отношении антисоветских выпадов в чехословацкой прессе. Поднимались Брежневым и две другие проблемы: обещанные изменения в МВД и в партийном руководстве. В этой трудной эмоциональной беседе со множеством взаимных упреков со стороны Брежнева прозвучали обвинения в обмане, в отказе от принятых обязательств. В свою очередь Дубчек постоянно ссылался на изменившиеся обстоятельства, на невозможность решать поставленные вопросы на Президиуме. До сих пор, однако, неясно, что имел в виду Дубчек под словами «изменившиеся обстоятельства». Судя по всему, контроль над ситуацией действительно выскользнул из его не очень твердых рук.

Выводы, сделанные в Москве после разговора Брежнева с Дубчеком 13 августа, стали решающими. Никто уже не сомневался или не смел сомневаться в необходимости военного вторжения в Чехословакию.

16 августа Политбюро ЦК КПСС утвердило текст послания Брежнева Дубчеку. В нем на двух страницах пункт за пунктом перечислялись обязательства, нарушенные чехословацким руководством.

На следующий день, 17 августа, заседание Политбюро ЦК вел сам Брежнев. С этого заседания началась завершающая стадия подготовки к вторжению. Было принято решение собрать 18 августа совещание руководителей стран – членов Варшавского Договора, чьи войска привлекались к военной операции в Чехословакии.

при использовании материалов www.psi.webzone.ru
Данный словарь создан специально для пользователей сайта сайт чтобы можно было найти любой психологический термин в одном месте. Если вы не нашли какое то определение или наоборот знаете его, а унас его нету, обязательно пишите нам и мы его добавим в словарь психологического портала "Психотест".

Коллективное мнение
КОЛЛЕКТИВНОЕ МНЕНИЕ - совокупные оценки, желания, требования, в которых выражается отношение членов коллектива к определенным, затрагивающим их интересы и потребности вопросам, явлениям, событиям, фактам. не только лично переживает впечатление от воспринятого события, а делится этим впечатлением с окружающими, сопоставляет свою точку зрения со взглядами других. Происходит сложный процесс взаимодействия и синтез индивидуальных мнений, в результате которых одни суждения отсеиваются, другие обогащаются, уточняются. Так складывается коллективное мнение, поддерживаемое если не всеми, то большинством. Это единство мнений сближает людей, создает предпосылки для единства их действий и сплочения. коллектива возникает не по любому поводу, а только по тем событиям и фактам, которые близко затрагивают их интересы. Ответ на вопрос, вокруг каких событий, фактов и т. д. существует общее мнение, свидетельствует о моральном облике коллектива, его воспитательных возможностях. Например, от того, кто авторитетен в учебной студенческой группе, на курсе, на чем зиждется его авторитет, в значительной степени зависит моральный климат в коллективе в целом, поведение отдельных студентов, результаты их деятельности

Список случайных тегов:
,
Выразительные движения - Выразительные движения — проявление эмоциональных переживаний и намерений индивида посредством мимики (выражение лица, улыбка, движения глаз), пантомимике (движения тела, осанка, жесты), интонации речи. Биологической основой выразительных движений человека являются реакции высших животных (выражения ярости, страха, родительских инстинктов), которые сопровождаются адаптивным поведением и изменениями в работе внутренних органов, кровеносных сосудов, желез внутренней секреции. При этом человеческие выразительные движения, в силу их значительной роли в социальных отношениях как своеобразного „языка“ для передачи оттенков чувств, оценок, желаний, прошли значительный путь эволюции (дифференциация оттенков, связь с типичными социальными ситуациями). Создаются ритуализированные формы выразительных движений для передачи различных состояний и намерений (выражение недовольства, одобрения, похвалы, гнева, презрения, просьбы, мольбы). В онтогенетическом развитии выразительные движения первоначально формируются как непроизвольные движения (крик, слезы, улыбка), сопровождающие эмоциональные переживания. При взрослении, когда родители начинают указывать на допустимость или недопустимость тех или иных выразительных движений, возникает их сознательный контроль, приводящий к их видоизменению (скрытый страх, виноватая улыбка).
,
Группировка - Группировка — структура логики. В психологию понятие введено в 1937 г. Ж. Пиаже в качестве одного из основных понятий его операциональной концепции интеллекта. Эта структура рассматривается связующим звеном между логическими и психологическими структурами. В формально-логическом плане группировка — это закрытая, обратимая система, в которой все операции подчиняются пяти формальным критериям: 1. Комбинативность: A + В = С; 2. Обратимость: С - В = А; 3. Ассоциативность: (А + В) + С = А + (В + С); 4. Общая операция идентичности: А - А = 0; 5. Тавтология, или специальная идентичность: A + А = А. Формами группировки являются такие логические операции, как простое и мультипликативное включение классов, простая и мультипликативная сериация, симметрия. В психологическом плане группировка — это состояние „равновесия мысли“. Весть процесс интеллектуального развития, по Пиаже, описывается последовательностью группировок, возможность выполнения каждой из которых обусловливается освоением предыдущей. Но собственно интеллектуальное развитие начинается не сразу, а после прохождения доперцептивного и перцептивного уровней, как результат последовательной децентрации, предполагающей освобождение объектов от восприятия и собственного действия с ними. Возможность истинной группировки появляется лишь на уровне конкретных операций. Ж. Пиаже выделил восемь элементарных группировок логики классов и отношений, сформированность которых необходима для достижения ребенком этого уровня: классификации, сериации, замещения, установления симметрии, представляющие группировки аддиктивного порядка, которым соответствуют четыре группировки мультипликативного порядка, в которых речь идет одновременно о нескольких системах классов или отношений. На уровне формальных операций ребенок может выполнять шестнадцать видов группировок, независимых от их содержания, но не имеющих полностью комбинаторного характера. На основании комбинаторной системы осуществляются группировки более высокого порядка, составляющих систему пропозициональных операций.
,
Иконическая память - Иконическая память (от греч. eikon – изображение) — сенсорная копия информации, предъявленной наблюдателю зрительно на очень короткое время (до 100 мс.), которая имеет большую емкость; быстро угасает во времени (около 0,25 с.); работает с сенсорным кодом; сознательно не контролируется; зависит от физических характеристик стимула. Обеспечивает перевод информации в кратковременную память.

В зависимости от степени единства и согласия в динамике общественного мнения воинского коллектива различают три его основные стадии: диффузное, поляризованное и единое коллективное мнение.

Диффузное мнение - это разнобой во взглядах и в суждениях. Воины имеют противоречивые, не согласующиеся позиции; некоторые из них затрудняются в определении своей точки зрения, не могут объективно оценить суждения товарищей и осознанно присоединиться к какой-либо позиции.

Поляризованное мнение имеет место, если ведущие точки зрения уже определились, вследствие чего личный состав разделился на две-три группы, каждая из которых имеет свою позицию и отстаивает ее. Это состояние может иметь негативные последствия, конфликт.

Единое коллективное мнение характеризуется максимальным согласием и наличием одной, общей, сознательно и искренно разделяемой всеми позиции.

Процесс формирования коллективного мнения можно наблюдать в различных формах общения воинов: в ходе собрания, в товарищеской беседе во время отдыха, при обсуждении кинофильмов, книг, материалов печати. Участвуя в этих формах общения, наблюдая за тем, как достигается согласие позиций и взглядов по вопросам, волнующим личный состав, как преодолеваются расхождения, командиры делают выводы о существенных морально-психологических особенностях коллектива.

Во взаимодействии с коллективом личность предстает саморегулирующейся системой в социальной среде. С этой точки зрения коллективное мнение можно рассматривать как канал обратной связи, как важнейший для личности источник социально-психологической информации о непосредственном окружении. Оно информирует человека о реакции на его действия и поступки со стороны других людей и, таким образом, способствует принятию адекватных решений. Более того, группа сама осуществляет по отношению к личности определенные социальные санкции. Она непрерывно сопоставляет поведение каждого своего члена с системой норм, существующей внутри этой группы, а результаты выражаются в особенностях отношения к этому человеку в коллективе, которые могут отражать одобрение и похвалу или, наоборот, осуждение.

Следует отметить, что коллективное мнение -- явление не только многоплановое, но и весьма динамичное. В динамике становления и развития общественного мнения различают ряд степеней.

Формированию правильного общественного мнения способствуют позитивные традиции и настроения, существующие в воинском коллективе.

Еще по теме Значение коллективного мнения в жизни и деятельности:

  1. Здоровый образ жизни как биологическая и социальная проблема. Структура и значение здорового образа жизни

Коллективное мнение представляет собой совокупность индивидуальных суждений большинства личного состава. Оно выражает позицию, взгляды, убеждения, ценностные ориентации военнослужащих.

Мнение воинского коллектива складывается и развивается под определяющим влиянием идеологии и морали, требований военной присяги и уставов, приказов и распоряжений командиров (начальников), решений собраний, традиций и обычаев.

Известно, что коллективное мнение, выражающее разум, волю и чувства большинства, вызывает у человека стремление к самосовершенствованию. Власть и опыт, уважение и доверие делают авторитетным и впечатляющим каждое слово командира, офицера воспитателя, а отрыв от действительности, пустословие, неуверенность вызывают недоверие к командиру.

Решающей предпосылкой устойчивости коллективного мнения являются:

Вера в командира и свое оружие;

Идейная убежденность и чувство патриотизма;

Тесный духовный контакт с человеком, умение понять его мысли и интересы - надежная гарантия взаимного уважения, единства суждений и поддержания в коллективе здоровой морально-психологической атмосферы.

Коллективное мнение как социально-психологический процесс имеет три условных этапа развития .

На первом этапе воины воспринимают, переживают и оценивают поступок или событие, у каждого из них появляются своя субъективная оценка и индивидуальное мнение-суждение. Главное на первом этапе - предупредить появление незрелых взглядов. Помощь в этом офицеру оказывают активисты, прапорщики, сержанты, которые, постоянно находясь среди сослуживцев, быстро реагируют на новость, дают ей правильную оценку.

На втором этапе формирования общего мнения воины обмениваются мыслями и оценками. Этот этап может проходить либо спокойно, либо в спорах, в зависимости от того, насколько информация затрагивает интересы каждой личности. На этом этапе офицеру труднее изменить неверные суждения отдельных военнослужащих, так как индивидуально-групповое мнение обладает известной инерцией, к нему привыкают.

Нa третьем этапе развития общего мнения участвуют группы воинов, которые имеют различные знания, убеждения, интересы, опыт.

Если военнослужащие правильно и глубоко понимают существо происходящих процессов, спорят не ради собственных интересов, а во имя высших интересов командования, то в коллективе рождается компетентное общее мнение.

Иногда достаточно не заострять внимания на ложной информации, чтобы она потеряла свой смысл и значение.

Управлять групповыми мнениями непросто, еще сложнее развивать принципиальную критику . Опыт работы по формированию зрелого коллективного мнения показывает, что подвергать критике нужно, прежде всего, не мелкие оплошности и отдельные высказывания, а серьезные нарушения нравственных норм, воинской дисциплины, отрицательную направленность личности.

Гласность в воинском коллективе способствует повышению эффективности управления, аккумулирует все многообразие интересов военнослужащих, является действенным путем укрепления интернационализма и воспитания патриотизма.

Важное место отводится индивидуальным игрупповым беседам .

Индивидуальная беседа очень тщательно готовится заранее. Необходимо собрать необходимый материал, содержащий сведения о предстоящей беседе и о воине, приглашенном на индивидуальную беседу. Очень важно знать, чего Вы должны достичь в предстоящей беседе. Общий план беседы может содержать основные шаги.

Первый шаг - подстроится к сознанию воина, имея доступ к нему, используя раппорт, пейсинг и сенсорный опыт.

Второй шаг - продвижение сознания воина от текущего состояния к желаемому.

Третий шаг - подстройка сознания воина к новому (желаемому) состоянию.

Новое состояние должно:

Иметь позитивный результат;

Доминировать в чувственном опыте в интересах личности и дела:

Инициировано и поддержано самостоятельно воином;

Существовать с сохранением позитивных побочных эффектов в другой ситуации.

Коллективная беседа, очень также тщательно готовится заранее. При этом речь идет о предварительном изучении, а иногда и формировании коллективного мнения, о предварительной работе с командирами подразделений, с лидерами микрогрупп, и т.д.

Коллективная беседа начинается с формирования эмоционального подъема у слушателей, сообщения им неоспоримой информации. Каждое заявление должно подтверждаться согласием слушателей («Да!»). (Идет подстройка к коллективному сознанию группы).

Затем необходимо постараться какбы ввести слушателей в транс, т.е. обратить каждого к своему собственному внутреннему опыту. (Представить лучшую картину состояний: – воспоминание о Родине; - успешное решение текущих проблем; - обращение к собственной совести, чести и т.д.).

Общим основным признаком такого состояния может быть «разфокусированный» взгляд большинства слушателей.

После этого необходимо приступать к формированию убеждений, которое должно иметь форму коротких лозунгов, имеющих деятельную направленность.

В заключение необходимо закрепить лозунги в непринужденной обстановке, но таким образом, чтобы слушатели не догадывались о повторении уже сказанных фраз.

Результаты групповой и индивидуальной бесед офицер тщательно анализирует и делает вывод. Иногда коллективное мнение фиксируется в виде принимаемых на собраниях решений.

В отдельных случаях для анализа коллективного мнения используются письменные опросники и личные беседы-интервью . В них могут быть вопросы, выявляющие информацию о личности или коллективе, фактах поведения в прошлом и настоящем, об оценке событий или отношения к отдельному воину, группе земляков и т. п. Эксперименты показывают, что в процессе выработки коллективного мнения происходит консолидация индивидуальных мнении в группе. Это проявляется в том, что коэффициент согласия возрастает после обсуждения вопроса в группах, достигших высокого уровня развития.

Таким образом, управление коллективным мнением достигает цели при соблюдении следующих условии:

Постоянная и надежная связь с личным составом;

Регулярное информирование о текущих событиях;

Предварительная работа по подготовке коллектива к определенному воздействию общественного мнения;

Развитие гласности и культуры дискуссий;

Умелый выбор наиболее целесообразных форм воздействия на сознание и чувства воинов - собрания, печать, групповые и индивидуальные беседы;

Доведение до личного состава правдивой информации, кто и как служит, выполняет свои обязанности, относится к товарищам и командирам;

Доведение до коллектива его собственного мнения по наиболее важным вопросам службы и быта, его значимости для укрепления дисциплины и повышения боеготовности;

Обеспечение педагогического такта и чуткости в работе с военнослужащими, слабо знающими казахский (русский) язык и слепо выполняющими национальные обычаи;

Поддержание уставных взаимоотношений и активная борьба с отклонениями от требований воинских уставов, приказов и распоряжений командира.

Знание коллективного мнения дает моральное право командиру отдавать приказы личному составу подразделения и гарантировать их выполнение.

Вывод по второму вопросу: Таким образом, высокий уровень единства действий обеспечивается стремлением всех к коллективному успеху (коллективистская мотивация), а также умением каждого воина строить свои действия с учетом действий и потребностей своих товарищей. Навыки и умения взаимодействия опираются, в свою очередь, на индивидуальное боевое мастерство каждого воина, на знание им своих обязанностей, оружия и боевой техники и умение применять их в бою.

В системе средств нравственного воспитания важное место принадлежит общественному мнению. Будучи оценочным суждением классов и других социальных общностей людей по вопросам общественной жизни, оно затрагивает их интересы, выражает отношение общественности к различным событиям, фактам, явлениям, к деятельности и поведению людей. Общественное мнение как оценочное суждение, выражающее отношение общественности, органически связано с нравственностью. Нормы нравственности опираются на силу общественного мнения, устанавливаются и поддерживаются им, так же как общественное мнение в свою очередь опирается на нормы нравственности. Понятно, что и воспитание в духе нравственности не может не опираться на него.

Общественное мнение, воплощаясь в коллективном мнении, выступает важнейшей духовной силой коллектива. Однако мнения коллектива и общества не всегда полностью совпадают. Если общественное мнение выступает состоянием сознания общества в целом, то коллективное мнение есть состояние сознания коллектива, совокупность оценочных суждений, разделяемых большинством или всеми членами коллектива, общая позиция коллектива, его отношение к тем или иным событиям и фактам жизни.

Тот или иной коллектив имеет свои настроения, взгляды, суждения, т. е. свое сознание, которое часто не совпадает полностью с настроением, взглядами и суждениями каждого отдельного его члена, а также с подобными проявлениями в других коллективах. В коллективном мнении выражается то, что с наибольшей полнотой выражает общие интересы. Но оно не фиксирует все оттенки взглядов, суждений каждого члена коллектива.

Мнение коллектива воплощается в принимаемых им решениях (конечно, императивная сила решения зависит от характера коллектива), в действующих в нем нормах, социальных установках и других образованиях коллективного сознания. Через коллективное мнение осуществляется контроль за поступками людей, их психологическая подготовка к решению стоящих перед коллективом целей и задач. Оно выступает той реальной силой, которая оказывает порой решающее воздействие на поведение человека. Под его влиянием происходит процесс превращения внешних требований во внутренние, возникает настойчивость, целеустремленность, согласованность, формируется умение мобилизовать свои возможности и энергию.

Воспитательная роль коллективного мнения состоит в том, что личность по нему судит о мнении общества в целом и воспринимает требования коллектива как требования общества. Больше того, она смотрит на мир, оценивает события, факты в значительной степени под влиянием коллектива. Уровень, характер коллективного мнения оставляет глубокий след в индивидуальном сознании человека. Под его влиянием человек усваивает, какие поступки коллектив одобряет и какие осуждает. Мнение для него становится мерилом целесообразности, разумности поведения с позиций коллектива.

Свою воспитательную роль общественное мнение осуществляет главным образом через нравственный контроль деятельности и поведения людей. Функция нравственного контроля определяется тем, что важнейшей стороной всех существующих в обществе отношений выступают отношения нравственные. В социалистических коллективах они складываются в соответствии с нормами коммунистической морали, выступают как отношения человека к коллективу, человека к человеку, коллектива к другим коллективам, коллектива к человеку, коллектива к обществу и подвластны контролю общественного мнения.

В нашем обществе, пожалуй, нет такого коллектива, сколь бы мал или велик он ни был, который не оказывал бы через мнение своего влияния на отношения между людьми, их поведение. Разнообразие отношений, связей, возникающих в процессе участия человека в жизни таких, например, коллективов, как трудовой, учебный, семейный, спортивный, способствует гармоничному развитию личности. Вместе с тем целенаправленное формирование нравственной личности невозможно без слаженности, согласованности таких коллективов в своих требованиях к поведению человека, без должного нравственного контроля. Отсутствие согласованности нравственного контроля может порождать раздвоенность в сознании и поведении. Так, замечено, что не у всех еще людей складываются твердые убеждения в необходимости соблюдения моральных норм. Одной из причин этого является различие в нравственных требованиях, которые предъявляются человеку различными коллективами. Больше того, если такие убеждения и сложились, то при переходе, например, из трудового коллектива с высокими требованиями в трудовой коллектив с заниженными требованиями убеждения в необходимости соблюдения моральных норм лишаются своей опоры и могут потерять характер обязательности.

Отношение человека к общему мнению, т. е. к общественному и коллективному, зависит в известной мере от положения человека в коллективе, в обществе. Скажем, директор завода является членом производственного коллектива и вместе с тем выступает руководителем по отношению к нему. Положение руководителя обязывает чутко прислушиваться к мнению коллектива, но в то же время оно открывает возможность ставить свое мнение выше коллективного, не считаться с ним. И в жизни нередки случаи, когда коллектив выступает с критикой своего руководителя, а он злоупотребляет своим служебным положением, препятствует выражению коллективного мнения. Для таких руководителей коллективное мнение не является авторитетом, и не потому, что оно несправедливо, а в силу неправильного понимания этими руководителями своего места в коллективе.

Психологически это объясняется (но отнюдь не оправдывается) тем, что далеко не все руководители понимают и чувствуют свою ответственность перед коллективом, в котором они работают, Для некоторых из них коллектив - это только подчиненные, и они ждут от них лести, восхищения, но не порицания, осуждения и даже не похвалы. Похвала предполагает превосходство того кто хвалит, а они не признают превосходства коллектива.

Позитивная роль коллективного мнения, общественного воздействия все ощутимее проявляется в жизни нашего общества. При этом очевиднее становятся огромные преимущества воспитательного воздействия со стороны коллективного мнения в сравнении с мерами административного порядка.

При административном воздействии человек выступает как объект воспитания. При обращении же к нему как к члену коллектива, несущему ответственность не только лично за себя, но и за коллектив, осуществляется более высокий вид ответственности за свое поведение - ответственность нравственная. Коллективное мнение адресуется к совести и долгу человека, т. е. к сознанию ответственности за свое поведение перед коллективом.

Одни и те же требования, но выраженные не отдельным лицом, а коллективным мнением, воспринимаются человеком уже по-другому: они быстрее воспринимаются как объективные и справедливые. К примеру, взыскание, наложенное администрацией предприятия, может быть опротестовано коллективом товарищей по работе. Но если осуждает общественность, тогда человеку приходится серьезнее задумываться над своим поведением. Человек дает оценку своим поступкам в соответствии с суждениями общего мнения, которое выступает для человека «мерилом самого себя». Выступая в такой роли, мнение коллектива тем самым и приобретает огромное значение в нравственном воспитании.

В сравнении с административным воздействием общественное мнение обладает еще и той особенностью, что оно оказывает постоянное воздействие на личность. Поэтому оно, осуществляя постоянный нравственный контроль за поведением человека, может упредить нарушение социальных норм.

Общественное мнение, высказываясь по вопросам конкретных поступков людей, вторгается в сферу их моральных убеждений и чувств, воздействует на них, давая оценку поведения людей, их поступков с позиций коммунистической морали.

Моральные чувства являются высокой и сложной формой выражения внутреннего мира человека. Они возникают тогда, когда человек в своем поведении начинает исходить не из частных, а из общественных интересов. Это предполагает высокий уровень сознания личности, понимание ею необходимости сочетания своих личных интересов с интересами общественными. Когда же нет такого понимания, то желания и стремления человека не опираются и не подкрепляются высокими моральными чувствами и убеждениями. Вот в такой ситуации и приходит на помощь общественное мнение, поддерживая и подкрепляя своим авторитетом моральные убеждения.

Укрепление и развитие моральных убеждений и чувств зависит от постоянной требовательности общественного мнения к поведению личности. Если поступок человека, не соответствующий нормам нравственности, коллектив не осуждает по всей строгости и справедливости, то чувство совести у этого человека притупляется. Если же общее мнение коллектива вообще не реагирует на подобные поступки, то это ведет к тому, что человек при нарушении норм нравственности постепенно перестает чувствовать угрызения совести. Напротив, общее коллективное порицание аморального поступка вызывает обостренное чувство стыда перед своими товарищами.

Постоянно и своевременно реагирующее на аморальные поступки человека общее мнение оказывает свое воздействие не только высказыванием своих суждений, но и самой возможностью такого высказывания. Поэтому знание требований коллективного мнения к поведению личности укрепляет у нее сознание и чувство совести и долга.

Под влиянием общественного мнения у человека развивается чувство собственного достоинства. Каким будет это чувство, зависит также от требовательности к поведению человека. Здоровое общее мнение не позволит этому чувству развиться в зазнайство, кичливость, высокомерную гордость. Воспитывая нравственные убеждения и чувства, оно придает цельность моральному облику человека, у которого органически сливаются знания, понимание принципов поведения и чувства.

Выполняя функции нравственного контроля, общественное мнение воспитывает высокоморальные побудительные мотивы деятельности и поведения людей. Так, побудительные мотивы трудовой активности включают в себя как личные мотивы (материальные и духовные), так и общественные (идейные) мотивы. К личным побудительным мотивам трудовой активности человека относится материальная заинтересованность в результатах своего труда и стремление получить общественное признание. Общественное признание трудовых заслуг человека перед коллективом, обществом вызывает душевный подъем, желание работать еще лучше. Чувствительность к общественной похвале наряду с материальной заинтересованностью выступает одним из стимулов творческой активности. Похвалу же, признание заслуг человека перед коллективом высказывает общее мнение.

Общее мнение оказывает сильное эмоциональное воздействие непосредственно как на того, кому оно адресовано, так и на окружающих, призывая подражать достойному примеру.

Побудительные мотивы человека к труду далеко не исчерпываются его личной материальной заинтересованностью и стремлением получить общественное признание. Они включают в себя также и идейные мотивы, обусловленные осознанием общественных интересов. Значение идейных побудительных мотивов к труду огромно. Они помогают преодолевать встречающиеся на пути трудности, побуждают к самоотверженному труду. Идейные побудительные мотивы, какими являются советский патриотизм, преданность делу коммунизма, нашли проявление в размахе социалистического соревнования за успешное претворение в жизнь решений партийных съездов.

Поддерживая патриотические начинания советских людей в развитии новых форм социалистического соревнования, общественное мнение укрепляет идейные побудительные мотивы к труду, возвеличивает и морально поощряет труд, способствует становлению и укреплению положительных традиций в сфере труда. А укрепляя такие традиции, оно направляет и развитие личных стимулов к труду. Во всем этом и сказывается огромная роль коллективного мнения.

В трудовых коллективах уже накоплен большой опыт материального и морального стимулирования. Однако далеко не все вопросы, связанные с эффективным использованием стимулирования, уже решены. Л. И. Брежнев, выступая на XVI съезде профессиональных союзов СССР, говорил о том, что, совершенствуя материальные стимулы, необходимо вместе с тем серьезно повысить роль моральных стимулов.

Очень важно моральные стимулы сводить не только к наградам, но и уметь создать такую атмосферу, такое мнение, чтобы на каждом предприятии, в каждом коллективе хорошо знали, кто и как работает, и каждому воздавали по заслугам. Все должны быть уверены, что хороший труд и достойное поведение в коллективе всегда получат признание и оценку.

Моральное стимулирование общественным мнением трудовой деятельности - это важнейшая предпосылка повышения социальной активности и показатель возрастания роли общественного мнения в нравственном воспитании в современных условиях.

Таким образом, общественное мнение, воздействуя на убеждения и чувства человека, осуждая аморальное поведение и, напротив, воздавая хвалу высокоморальному поведению, формирует нравственную личность.

Влияние общественного мнения на формирование привычек и традиций.

Осуществление нравственного контроля и поддержание моральных стимулов деятельности и поведения людей позволяет общественному мнению формировать в индивидуальном сознании привычки, а в коллективном и общественном - традиции морального поведения. Формирование привычек и традиций также можно рассматривать как одну из важных функций общественного мнения в нравственном воспитании.

Привычки морального поведения - это потребности, склонности, стремления человека к поступкам, обладающим моральной ценностью, и способам их осуществления, имеющим относительную устойчивость.

На необходимость воспитания привычек неоднократно обращал внимание В. И. Ленин. Но он не ограничивал вопрос воспитания привычек только областью простых норм человеческого общежития. В работе «От разрушения векового уклада к творчеству нового» Ленин писал о превращении в привычку необходимости труда на общую пользу.

Важность воспитания привычек должного поведения в нашем обществе уже достаточно осознанна. Существующее же некоторое предубеждение на этот счет вытекает из непонимания природы привычек, в особенности нравственных привычек, представляющих собой сложные психологические образования. Суть в том, что привычка исключает якобы убеждение и ведет к автоматизму, а поскольку это так, то не следует делать ударение на воспитании привычек.

В привычке есть, бесспорно, элемент автоматизма в выполнении действий. Еще Гегель говорил, что в этом понятии сознательная деятельность соединяется с противоположным ей бессознательным механическим течением процессов, в котором единичное более незаметно, и выдвигается на первый план лишь общее. Когда человек, например, учится читать или писать, всякая буква и всякая черта составляет очень заметное представление, когда же он путем продолжительных упражнений вполне научается читать и писать, он уже замечает лишь целое, а не единичное. Но автоматизм ни в коей мере но исчерпывает понятие привычки. Возникая благодаря длительным повторениям и упражнениям, привычка включает в свое содержание целенаправленную активность сознания.

Нравственные привычки действия связаны с размышлением человека, осмыслением конкретной ситуации, планированием и т. п. Они являются весьма гибкими формами поведения, за которыми в отличие от элементарных, скажем, гигиенических привычек не закрепляются строго определенные действия и операции. В то же время наличие нравственных привычек помогает ориентироваться в тех или иных нравственных ситуациях, поскольку у человека вырабатывается установка на соблюдение в поведении морального кодекса строителя коммунизма.

Привычка, следовательно, не исключает и не может исключать убеждения. Она складывается, как правило, на его основе и становится одной из форм его реализации в поведении человека. Убеждение при этом укрепляется наличием соответствующих привычек. В жизни встречается немало случаев, когда человек, совершивший аморальный поступок, знает нравственные нормы и понимает, что их нельзя нарушать. И происходит это именно оттого, что сознательное отношение к вопросам поведения у него не перешло еще в привычку. Сформировавшиеся привычки позволяют преодолевать возникающие противоречия между осознанием должного поведения и реализацией этого осознания. Нравственные убеждения и чувства становятся нравственными качествами по мере того, как начинают воплощаться в практическом поведении в силу органической потребности определенного образа действий. Вот почему при решении задач нравственного воспитания неизбежно встает вопрос о привычках.

Велика роль общественного мнения и в формировании традиций, в том числе и нравственных. В традициях аккумулируется социальный опыт людей и посредством их передается от одного поколения к другому. Благодаря традициям обеспечивается преемственность прошлого, настоящего и будущего.

В социалистическом обществе сложилась целая система революционных, военно-патриотических, трудовых и семейно-бытовых традиций. Нравственные традиции включаются в их содержание, не теряя при этом своей специфики в силу относительной самостоятельности нравственных отношений. В нравственных традициях сконцентрирован моральный опыт нашего общества.

Целенаправленное формирование традиций в процессе нравственного воспитания предполагает знание их специфики, принципов подхода к их формированию, а также условий и источников их становления и развития. В философской, социологической, этической литературе при определении традиций выделяются некоторые их общие черты: относительная устойчивость, способность переходить от поколения к поколению. Однако исследователи сталкиваются с трудностями определения сущности, природы традиций. Одни из них относят традиции к общественному сознанию и рассматривают их в качестве норм поведения (в особенности нравственного), норм общественных отношений. Другие не отождествляют традиции полностью с сознанием и включают в их содержание идеологические отношения. Третьи связывают традиции как с идеологическими отношениями, так и с отношениями материальными.

Традиции, видимо, не следует сводить к сфере сознания и рассматривать их лишь как духовные явления. Во-первых, они существуют как реальность, свойственная общественным отношениям людей и их деятельности. Во-вторых, они существуют как отражение реальности в сознании, закрепленное в определенных идеях и взглядах, в символах, в образах и т. п. Формы и способы проявления реальных общественных отношений людей и их деятельности, регулярно повторяясь, принимают традиционный характер, становятся традициями, Как отмечал К. Маркс, «если форма просуществовала в течение известного времени, она упрочивается как обычай и традиция…».

Существование традиций - как реальности, как стороны общественных отношений и деятельности людей, как отражения этой реальности в сознании - создает немалые трудности в процессе преодоления старых, изживших себя традиций, когда отношения, их породившие, уже ликвидированы, а отражение в виде идей, взглядов, обрядности и т. п. сохраняется в качестве пережитков прошлого и мешает утверждению нового. Это создает препятствия и при становлении новых традиций. Трудности сказываются в том, что, пока формы проявления социалистических общественных отношений, например, в быту не приняли традиционного характера, насаждение новой гражданской обрядности требует немалых усилий.

На понимании сущности и природы традиций в обществознании сказалось существование традиций как реальных форм и способов деятельности людей и общественных отношений (материальных и идеологических), как отражения самой реальности. Это выразилось прежде всего в толковании традиции только как категории социальной психологии, в сведении ее содержания к духовным элементам.

В силу того что традиции суть реальности, существующие как в сознании, так и вне сознания, и присущи не только идеологическим, но и материальным отношениям, они обладают большой устойчивостью, живучестью и играют значительную роль во всех сферах жизни общества (эта роль может быть положительной или отрицательной, ибо в обществе могут иметь место как прогрессивные, так и консервативные традиции). Содержание и роль традиций обусловливаются теми общественными отношениями, формами проявления которых они выступают.

Социалистические традиции связаны с социалистическими общественными отношениями и в своем содержании аккумулируют огромный социальный опыт, накопленный в борьбе за установление нового общественного строя, в процессе социалистического и коммунистического строительства. Социалистические традиции - это исторически возникшие, упрочившиеся и переходящие из поколения в поколение формы общественных отношений, жизнедеятельности людей, их образа жизни.

Источником формирования социалистических традиций является социальная практика. Общественные отношения, повторяясь в жизни ряда поколений, приводят к появлению традиций. Для образования традиций необходим, следовательно, исторически определенный отрезок времени, в течение которого формы общественных отношений, деятельности людей передаются из поколения в поколение, приобретая устойчивый, традиционный характер. Преемственность общественных отношений и форм их проявления становится характерным и для самих традиций.

Становление традиций по своему существу является естественно-историческим процессом. Вместе с тем люди могут сознательно стремиться к созданию новых нравственных отношений, к формированию соответствующих традиций. В этом смысле правомерно говорить о сознательных началах в становлении и развитии традиции. И эти начала получают все более широкое распространение при социализме. Понятно, что вопрос о стихийности при становлении новых традиций не снимается, но сознательные начала при социализме превалируют. Поэтому и важно обращать внимание на роль целенаправленно организуемого общественного мнения в становлении и укреплении традиций.

Роль общественного мнения сказывается в том, что его требования воплощаются, закрепляются в идейном содержании традиций. Различия между общественным мнением и традициями можно представить как различия между настоящим и прошлым в сознании общества. То, что волнует людей сегодня, те вопросы, которые они в настоящее гремя решают, выступают предметом общественного мнения. Постоянно повторяющаяся социальная практика, одобряемая общественным мнением, закрепляет формы проявления тех или иных общественных отношений, деятельности, поведения людей в прочных установлениях, т.е. в традициях.

Идейное содержание традиций имеет некоторую самостоятельность по отношению к породившим их явлениям и может привести к ослаблению связи меясду ними. При этом возникает потребность в поддержке последних со стороны общественного мнения. В утверждении новых традиций важно опираться на приобретенный партийными и другими общественными организациями опыт по их формированию и использованию в идейно-воспитательной работе. В качестве примера можно сослаться на опыт ряда областных партийных организаций; Одесской, Ярославской, Иркутской и др. Так, Одесская областная партийная организация накопила немалый опыт в работе по патриотическому воспитанию. Одесские комсомольцы были одними из инициаторов Всесоюзного похода комсомольцев и молодежи по местам революционной, боевой и трудовой славы партии и народа

Социалистические трудовые традиции как необходимая черта социалистического образа жизни складывались на протяжении всей истории советского общества и сейчас получают широкое распространение. Например, при формировании новых трудовых традиций в Ярославской области большое внимание коммунистов обращается на их всемерное укрепление и широкое использование в жизнедеятельности трудовых коллективов. «Примечательна в этом отношении деятельность партийной организации и администрации Ярославского моторного завода, где умело используют лучшие трудовые традиции для решения насущных задач… развития производства… Партийная организация всемерно развивает новаторское отношение к труду, присущее традициям, которые передали современному рабочему классу стахановцы и ударники первых пятилеток» Иркутская партийная организация также обращает пристальное внимание на преемственность и дальнейшее развитие трудовых традиций. И в той, и в другой областях придают серьезное значение использованию в воспитании трудящихся таких новых ритуалов и обрядов, как торжественное посвящение в рабочие, чествование передовиков производства, ветеранов труда и т. п.

Опыт Одесской, Ярославской и Иркутской партийных организаций позволяет судить, что формирование, укрепление и передача социалистических традиций под воздействием общественного мнения является постоянной заботой коммунистов.

Роль общественного мнения в борьбе с отклонениями от социалистических норм нравственности.

В Программе КПСС дана высокая оценка роли общественного мнения в борьбе с пережитками прошлого и указано на возрастание его значения по мере продвижения нашего общества к коммунизму. На XXV съезде нашей партии было обращено внимание на необходимость широкого использования в борьбе с отклонениями от социалистических норм нравственности наряду с другими средствами мнения трудового коллектива 3 .

Действенность общественного мнения раскрывается в борьбе за утверждение в жизнь социалистической нравственности. Трудности, возникающие при этом, обусловливаются тем, что индивидуальное сознание формируется не только под влиянием общественного бытия, на него оказывают влияние также и специфические условия жизни человека, окружающая его среда. Поэтому у него под воздействием тех или иных нежелательных явлений могут складываться неправильные представления и взгляды. Бороться с неправильными представлениями и взглядами, а также с причинами, их вызвавшими, прежде всего дол-ясна общественность. Под ее благотворным влиянием человек усваивает идеи и взгляды, содержащиеся в общественном сознании.

Повседневная жизнь нашего общества дает многочисленные факты улучшения поведения людей под критическим воздействием общего мнения. Человек прислушивается к суждениям коллективного мнения потому, что он поставлен перед необходимостью отвечать за свои действия перед коллективом, обществом. Именно эта необходимость и оказывает сильное воздействие на критерий его личных суждений. Держа ответ перед коллективом, ему становятся особенно ясными основания суждений товарищей о его поведении, и он сам начинает видеть себя как бы со стороны. И дело не в том, что он раньше не знал о требованиях коллектива, предъявляемых к поведению своих членов. Осуждение товарищами его поведения показывает, что требования коллектива относятся и лично к нему. Человек начинает осознавать правоту коллектива, его мнения в оценке своих проступков. Переживание коллективного осуждения товарищей порождает чувство стыда, раскаяния.

Но сразу ли происходит перелом в сознании и чувствах человека, подвергшегося коллективному осуждению, или нет? Конечно, далеко не всегда это дает быстрый положительный результат. Иногда такое осуждение вызывает у него обидную досаду, которая не переходит в чувство стыда и не ведет к раскаянию. И все же в большинстве случаев осуждение со стороны общего мнения заставляет нарушителя социальных норм подчиниться требованиям коллектива. На первых норах это может носить внешний характер, что уже есть определенный шаг на пути к исправлению. Принятие коллективных требований к исполнению под контролем общего мнения ведет к накоплению морального опыта и далее к внутреннему осознанию справедливости требований коллектива.

Осуждение, выраженное через общее мнение, способно вызвать у человека и быструю перестройку его желаний, чувств и стремлений. Такая перестройка совершается, если оно выражается единодушно и весьма настойчиво.

Однако наряду с осуждением общее мнение пользуется также и поощрением достойных для подражания примеров поведения. В нашем обществе передовые люди окружены почетом и уважением, на их примере воспитываются другие. И все же для воспитания и самовоспитания людей очень важно, чтобы найти и похвалить то, что выступает как положительное начало у каждого человека.

Человек, сбившийся с правильного жизненного пути, становится предметом обсуждения в коллективе. Эта форма воздействия положительна и в основном оправдывает себя. Вместе с тем она далека от идеала, так как здесь выступает также и принуждение.

Нравственное порицание в той или иной форме испытывают в своей жизни многие люди. Принцип критики и самокритики прочно вошел в нашу жизнь. Принуждение нравственное нередко связано с более тяжелыми душевными переживаниями и затратой моральных сил, чем принуждение административное. Оно затрагивает не только того человека, на кого направлена критика, но и тех, кто критикует.

В жизни встречаются и такого рода случаи: человек до того, как совершить аморальный поступок под влиянием каких-то неблагоприятных обстоятельств, был передовиком на производстве, активным общественником. Обсуждение же на собрании коллектива свелось к серьезному порицанию его данного поступка. Ясно, что плохой поступок должен получить соответствующую оценку. Но нравственное осуждение воспринимается не просто как осуждение неверного действия, а как оценка личности. И когда акцентируется все внимание на совершенном поступке, то через него дается оценка человеку как личности безнравственной. Это очень тяжело воспринимается человеком.

Правильная оценка поведения человека должна, видимо, включать как осуждение, так и поддержку того хорошего, достойного, что было у него в жизни. Напоминание о лучших страницах жизни человека наряду с суровым осуждением заставляет его задумываться над поведением в целом. Похвала со стороны коллектива вызывает прилив новых сил. Она возвышает человека в его собственных глазах и порождает чувство признательности к коллективу, обществу.

  • Разделы сайта